Герои из подворотни - Аннет

...Она сгребла деньги в кучу,  бумага, грязные монетки, маленькая кучка, которой, по её мнению было слишком мало, настолько мало, что ей на секунду показалось, словно цель недостижима. Безысходное ожидание мифического принца. Что, впрочем, не противоречило, тому способу, который она выбрала. Очередная "красотка", но с гораздо более прозаичной судьбой...

Утаив от молодого и успешного футболиста ребенка, Аннет, вернулась к своим родителям в Плимут, штат Массачусетс. Смиренно потупив глаза, она предстала на родительском пороге. Когда Клавдии, названной в честь прабабки исполнилось шесть лет, Аннет оставила на туалетном столике короткую записку и выпорхнула обратно в Бостон вместе с дочуркой. Прошлый опыт отношений не особо её вдохновлял, потому она вела скромный образ работящей матери-одиночки. Дневной пансион с престарелой вьетнамкой-японкой или может вообще японкой, оставлял достаточно времени для швейной фабрики и бухгалтерских курсов. Ей было двадцать пять лет, она не строила иллюзий и не искала опору, которая по её соображениям скорее придавит, чем убережет.
Спустя четыре года, Аннет удалось устроиться в одно из тех больших зданий к востоку от чайна-тауна и для неё, наконец, замаячила перспектива переезда из затхлого микрорайона.

Время близилось к девяти, на улицах не было людей, одни только запуганные хиппи, да “крутые парни”, и те, и другие целыми днями были под кайфом.
Аннет шла, взяв Клавдию за руку стараясь, не оглядываться, может ей и казалось, но вот уже пару минут за ними шли. Девочка напротив беззаботно щебетала о своей школе, идиотах-парнях и соседке миссис Клочевски. Её голос звенел, позволяя Аннет держать себя в руках, чтобы не сорваться в бег.
Вдруг от стены отделилась тень. В голове женщины. мелькнуло: “Обошли”. Она нащупала новый, в защитной пленке тазер и приготовилась... Но совершенно напрасно, ведь дорогу им преступил беззубый полубезумный бомж. Воздев руки, тот начал выделывать странный танец приседая и тряся буквально всеми конечностями. Не церемонясь, она отдвинула бомжа, брезгливо отирая руку и пошла дальше.
Ей показалось, или через минуту, она словно бы услышала приглушенный вскрик, того чудного старика, но она прибавила шагу. Клавдия замолчала, и, поглядывая на маму, старалась не отставать.
Оставалась самая малость до их квартирки, когда тяжелое низкое дыхание, зазвучало прямо за спиной.
Огромные руки развернули обеих, да так, что девочка упала. Сальные глазки человека в синей форме скользнули по ней, с большим опозданием, замечая доставаемый тазер. Огромный человек увернулся от заряда и ударил ребром ладони по рукам девушки. Клавдия, все еще сидя, заплакала, когда её мать, от зверского удара в висок, повалилась на асфальт, надолго потеряв сознание.

Она медленно приходила в себя. Картинка перед глазами прояснялась, приходили звуки. Мерные ухающие, они заставили девушку похолодеть. Повернув голову, она увидела это полуголое чудовище прямо на тихо-лежащей девочке. Везде была кровь, но отвратительный гигант продолжал двигаться взад и вперед раскатывая тело и жизнь маленькой девочки. Слезы сами текли из глаз.
Что-то тускло блестело прямо перед ней. Рифленый ствол черненой стали сам лег ей в руку как раз тогда, когда мужчина по своей природе ничего не мог видеть.
Три выстрела, один за другим, вырвали отвратительный окровавленный отросток, из тела её дочери, повалив тело, нарастающую лужу собственной крови.

Она буквально бежала, крепко держа полегчавшее тело дочери замотанное в останки одежды. “О, если бы я бежала так раньше” - думала она.
В больнице обнаружилась, колоссальная потеря крови и кома маленькой девочки. Не обращая внимания, на собственную, боль она всю ночь просидела  у постели, уснув прямо там.
Тактичный стук медсестры и предложение пойти домой, не казались такими уж плохими и Аннет, еще раз глянув на дочку, пошла домой.
У подъезда стоял молодой коп и что-то записывал, слушая немолодого афро. Аннет все поняла еще до того как тот заметив её потянулся к стволу. Бросившись бежать, она ушла в соседний район.
Её ищут, она - убийца, вопреки всему, включая здравый смысл. Три пули в тело копа, изнасиловавшего до смерти дочь, сделали именно её -преступницей. Ведь так было всегда, женщина - не имеет права на защиту.

Спустя несколько дней она держала в трясущихся от холода руках три бумажки: больничные счета и огрызок с номером телефона “одного парня”. Позвонив за счет абонента, Аннет услышала в трубке бархатистый голос “папочки”, который, не только готов был предоставить укрытие, но и “кое-какую работенку”. Она решилась, на это понимая, что становится донором органов в подпольной клинике, ради оплаты счетов легальной глупо. Её, как и всех женщин тешила мысль, что это только на время, ради дочери.

Она сгребла деньги в кучу,  бумага, грязные монетки, маленькая кучка, которой, по её мнению было слишком мало, настолько мало, что ей на секунду показалось, словно цель недостижима. На подходе был следующий клиент. Цель - выплатить больничный счет и поддерживать работу аппаратов жизнеобеспечения для дочери откатилась куда-то на второй план, уступив туманному желанию забыться. Ей были отвратительны клиенты, папочка, улица, её наряд, шлепки по заднице и тот мерзкий звук хлюпающий ритмичный звук который издавало её тело.
Парень спросил сумму и удовлетворенно кивнув протянул две бумажки. “Большие чаевые, да и вроде не урод” - походя отметила она увлекая молодого мужчину в клетчатых ботинках в темноту.
В каморке воняло, как она не начищала её, запах не уходил. “Возможно,” -  иногда думала она - “так пахну я сама”. После ритуальной ласки и притворных постанываний Аннет, парень перешел к делу. Она зажмурилась , время от времени, привычно вскрикивая, прижимая его зад и меняя позы, работала как и обычно.
Тяжелое дыхание, гулкое и низкое заставило её открыть глаза. Она была сверху  и когда её взгляд опустился, то встретился с маленькими сальными глазками казалось бы говорящими: “Теперь и тебя...”
Не отдавая себе отчета и не снижая ритм она протянула руки к этой мерзкой шее, человека изуродовавшего её дочь.

Возбудившись еще больше, от того что его придушили, молодой человек не сразу понял, что происходит, но попытавшись убрать руки он наткнулся на железный хват обезумевшей женщины. Все перед ним стало меркнуть, а ноги сами собой затряслись. Рука, упавшая чего-то коснулась и сомкнувшись, в последнем усилии, направила незамеченный кусок разбитого стекла прямо между ребер.

Аннет взвыла, вновь увидев пед собой лишь молодого парня, соскочив с него она бросила себя к стене, безуспешно пытаясь вынуть осколок. Мужчина как есть выскочил из каморки прихватив одежду ту которую увидел, не потрудившись взять ботинки и носки.
Она ревела зверем изворачиваясь и кружась, пытаясь нащупать причину своей боли.
Устав, бороться она натянула трусики и туфли, покачиваясь пошла вдоль стены к дому Папочки-Чарли, чтобы тот помог ей.
В проблесках сознания, она едва видела путь, и почти ползла, как ей казалось, что почти.

Она уперлась головой в чью-то ногу и не церемонясь, хватаясь за штанины подняла себя кривясь, пытаясь сказать что-то членораздельное.
“Наконец-то,” - произнес голос - “я уж думал, что не увижу тебя снова”.
Крепкие руки поставили её перед мужчиной и она смогла его увидеть,
одной рукой, он рванул на себе рубашку обнажая огромную грудь покрытую длинными розовыми шрамами, с тремя углублениями вокруг сердца.
“Я так ждал тебя,” -  произнес обладатель внимательных блестящих глаз. Его рука не боясь порезов протянулась за спину и резким движением вогнала осколок заставив Аннет выплескивать фонтаны розовой пены.

Герои из подворотни Фридрих

Онемевшее небо начало рождать розовые спазмы у самой своей границы, все, более отдаваясь власти огненного жаркого тирана. Свет в окнах загорался и гас - полуночники и гуляки разбредались по лежанкам, ответственные люди спешили на отбытие рабочих сроков. Шипящий шелест ночи все больше сменялся щебечуще-пронзительным гомоном дня. Трогательно-сонные, будто мультяшные зомби, родители вели своих маленьких чад в детсады и школы попинывая, дергая и щипая, друг друга. Детишки постарше брели в школу сами, страдальчески глядя за заборы детских садов, куда им, было, не вернутся и всячески стараясь замедлить свой путь, поддевая ботинками всякую пакость, впрочем, встречая одноклассников, они преображались, шумно, хохоча, наперегонки неслись к школьному крыльцу.
Обыкновенно, Коленька Алтаев тоже несся к школе, минуя детские площадки, со своими друзьями Денисом и Русланом. С последним он жил в одном доме и ходил, до поры, в тот же детский сад.
Но сегодня был другой день, по-правде говоря, сейчас были первые в году каникулы, но из-за математики, которую Коля ну совсем не понимал, ему пришлось ходить на дополнительные занятия, оставаясь со строгой учительницей один-на-один.
Юный Николай вздохнул, поправил легкий, с одним учебником портфель и пнул стеклянную бутылку, запоздало понимая, что та летит в умывающуюся кошку. Она взвизгнула, и тут же послышался крик старика:
- Вот я теперь тебе ноги-то повыдергаю! В животное стеклом кидаться! А, ну иди сюда!
Вот только мальчишка его совсем не слушал: сорвавшись с места, он, не оглядываясь, побежал сначала в кусты, а потом в темный провал арки дома, оттуда несколько раз повернув, попал в узкое пространство между домами, где и затаился, слушая гулкий стук своего сердца.
Дед Сергей и не думал бежать за мальчишкой, довольный произведенным эффектом он закурил, начал тихо напевать какую-то полузабытую песню про войну.
Пару минут спустя, Коля решился, наконец, осмотреться. Он попал в очень узкий длинный коридор, освещенный редкими тусклыми лампочками, с очень грязными стенами и полными, нечистот закоулками, между тесно построенными домами. Над головой было по-прежнему небо, и потому только школьник пошел вперед, не решаясь, возвращаться к злобному старику.
Особенно, предприимчивые жители, давно закрыли редкие просветы коридора металлическими листами, сделав из получившихся клетушек, то ли погреба, то ли, кладовочки лишив, окружающее колю пространство боковых  ответвлений. 
Он шел уже достаточно долго, отдавшись мерному ритму собственных шагов. И потому не сразу заметил, что свет впереди горит, а когда понял это, то побежал, обрадовавшись и полагая, что расширяющееся  пространство говорит о конце коридора.
Он ошибся, коридор заканчивался тупиком неярко освещенном тремя лампами дневного света. Прямо под ними копошилась крупная фигура, показавшаяся Коле крупной собакой. Собак мальчик сильно боялся из-за их постоянной склонности покусать или на худой конец хрипло облаять, если не удалось того догнать. Потому-то школьник сразу принял решение, что уж лучше попасть в лапы ответственного пенсионера, чем в слюнявую пасть и начал боком пятиться обратно. 
“Собака” повернула голову, и глаза, блеснувшие в свете ламп, заставили мальчика побежать, но в тот же миг он упал, почувствовав боль в ноге. Его подняло над землей, Коля зажмурился, и, вдруг, очень бережно опустило на землю. Он открыл глаза, перед ним был молодой человек в капюшоне и лохмотьях, сидевший на корточках с коротким ножом. 
- Только не кричи, пожалуйста, а то у меня не станет нового друга, - сказал он, приложив палец к губам и улыбнувшись, а потом невпопад спросил, - хочешь яблоко?
Коля был так напуган, что кивнул, решив, что согласиться со всем, что скажут, теперь-то он разглядел по-кукольному распластанное тело женщины, оголенное сверху, около головы поблескивала лужица. 
Поймав его взгляд человек, продолжая улыбаться, сверкнул глазами:
- Тебе интересно? Я думаю, ты еще не видел женщин голыми, - хохотнув, добавил тише - и мёртвыми
- Только сестру, - пробормотал Коля, и опустил голову.
Молодой человек, сделался серьезным и мрачным, встал, и стало видно, что он одет в подобие военной формы, только сплошь состоящей из клочков ткани. Пройдя из угла в угол, тот остановился перед мальчиком, сложив руки на груди и постучав указательным пальцем по локтю, потом тяжело вздохнул и, прыснул со смеху, хватаясь за живот. Коля, невидимо, в полумраке, покраснел и насупился:
- И ничего смешного в этом нет, а...
- Конечно, - тут же ответил тот, - но ты так серьёзно это сказал.
Спохватившись, он быстро нагнулся, что-то выхватил из кармана, через мгновение, открыв глаза, Коля увидел перед собой зелёное яблоко, и самодовольное лицо молодого человека.
- Как тебя зовут?
- Коля.
-Просто Коля, значит? Николай... А меня Фридрихом зовут. И что же ты, Коля, забыл в этом чудесном месте?
Тот опустил голову, врать не хотелось, а говорить правду тем более, и он сказал, что за ним погнался сумасшедший старик.
- А та женщина, она ведь умерла? - неожиданно поинтересовался школьник - За что Вы её убили?
Фридрих закусил сначала губу, но потом вновь улыбнулся:
- Так ты у нас, получается, мёртвых совсем не боишься? - выпучил глаза, вынул язык и вытянул руки, - Моз-ги-и!
Теперь настала очередь заливисто хохотать мальчику. 
Молодой человек подошел к телу женщины и присев рядом с ним поманил рукой Колю. Бледная и немая от смерти женщина, показалась мальчику небывало красивой, и оттого она казалась еще прекрасней, что не притворялась красавицей, не маскировалась ни за ложной скромностью, ни за попытками выглядеть королевой. Белая, наполненная могильной неподвижностью, будто забытый у никому не нужного памятника цветок. Он тут же полюбил её и, встретив, взгляд Фридриха понял, что тот разделяет его чувство, это было в его светлых глазах.
- Теперь ты понимаешь зачем, я это сделал. Люди слишком много думают о том, какие они, боясь быть самими собой, до самой старости лгут. Влюбляются в груди и задницы, любят друг друга в темноте, просто потому что, боятся, что их поймают на совсем простом вранье - люди боятся быть людьми. Мертвый человек, вызывает страх и отвращение, а ведь он ничем не отличается от поедаемой ими курицы. Физиологические отправления порицаемы, хотя... Ты потом узнаешь о том, что каждый, оставаясь один, выдавливает из себя порцию за порцией белка дающего жизнь, но в итоге смываемого в унитаз.
- Дядя, но разве, Вы сам другой? Что, делает Вас особенным?
Глаза мальчика сияли, что-то совсем незнакомое глянуло на Фридриха из глубины.
- Вы оправдываете себя, указывая на чужие недостатки. Кто позволил Вам решать...
- Я сам, - оправдываясь, попятился Фридрих.
- Тогда может именно Вам стоит умереть? 
Слова мальчика повисли в мёртвой тишине, после чего, молодой человек обнял его, прижав головой к своему животу. Костюм пах резиной и краской. Когда улыбающийся Фридрих отстранился, карман ребёнка ощутимо потяжелел. В нём Коля нащупал виденный им раньше нож.
- Теперь решать тебе.
- Я ухожу, мне пора, мама будет ругаться, если я пропущу урок.
- А как же я? 
- Вы? Найдите себе еще кого-нибудь для игр, мне не хотелось бы быть следующим, - он кивнул на лежащую женщину.
Коля развернулся и пошел прочь всё время, ожидая острой смерти, но всё было спокойно. Лишь у самого выхода он услышал, приглушенный расстоянием смех.

Помню

Помню,
Верю что был тот момент или час,
А может и день когда я любил.
Когда,
Женщин вина и песен, мне было мало,
А золота было в избытке.
Вонь,
Меня всюду она провожает,
Хотя кто-то  зовет её флёр'д'парфюм.
Выбор,
Меня ощущение не покидает,
Но может быть надо уверенней быть?
И тогда не уйдет земля под ногами
Под настиском ощетиненых рыл!
И не надо будет,
С чванливой улыбкой и выставив пальчик,
Врать, что свой, что один из них.
Верен,
Черен и ослепительно прав,
Глупейший из ныне живущих,
Счастлив лишь тот, кто живет в мечтах.
Но на мечту не выкупишь счастье.