Зернышко

ИНТЕРЛЮДИЯ

Юген показывал на витиевато украшенную желтым металлом табличку: "Помните о законах летучего города!". Чуть выше, на цепи, висел тяжелый, с виду, том по-видимому с обозначенными законами.

Ирга, дернула цепь и тот, плавно, поплыл, было вниз, но, встав на месте, начал вновь подниматься на прежнюю высоту.

- Не судьба...- улыбнулся Юген, а Ирга зашлась смехом от его огорченного личика, лесного остроухого мальчишки.

- Видимо, знание местных правил, не такой уж обязательный пункт. Раз об их соблюдении так заботятся. - Произнес Марк.

Он плотно сжал челюсти и нахмурился, припомнив слова мадам Козуна: "Каждый там, зависим от их великого божества и готов и умереть за него."

Откуда-то сверху со свистом шлепнулся камешек под ноги Ирге, а затем раздался все нарастающий крик:

- Джеронимо!

Три путешественника воззрились на летящего вниз старика в бесформенной рясе. Целую минуту зычным голосом, старик орал и падал вниз.

Потом, он выдохся и завис на уровне лица Марка:

 - Вы не будете так любезны, - хриплым голосом произнес старик и длинным пальцем указал на веревочку обхватывающую его за пояс и, уходящую куда-то вверх.

Стараясь не рассмеяться в голос, Ирга спросила:

- Признаться, мы до конца не можем определиться, с чем именно Вам следует помочь.

Старик округлил глаза и звучно почесал лоб, а Ирга продолжила:

- Вы спрыгнули с такой высоты с какой целью, и откуда именно Вы прыгнули, и есть ли у Вас возможность вернутся, и…

Дед поднял ладонь, прерывая череду вопросов, а затем, хриплым же голосом сказал:

- Дык, ступени есть. Отвяжете покажу, - он улыбнулся показав нестариковский оскал из белых зубов.

Через пару минут, освобожденный дедушка привел их к неподвижно висящим в воздухе ступеням. По дороге он поведал им чудесную историю в которой он, “всего-то решил помыть окна”, но не рассчитав собственного веса был вынужден долго-долго падать вниз подвешенный к такому же, как ступенька камню. По его уверениям люди наверху тврили благодаря таким камням настоящие чудеса. не прибегая к магии. Будто бы камни над этим местом, содержащие особый вид железа подлетают над землей, и способны оставаться неподвижными, если на них не положить, что-то совсем тяжелое.

Старик, по его словам, падал очень долго, поэтому Ирга, про себя, решила, что не будет верить всему.

Марк просьбе молодого воина спросил у зернышка, туда ли они идут, но то дало ответ, еще не дав сформулировать мысль. И тогда Юген со вздохом, достал, клочок бумаги и протянул его старику.

Еще несколько дней назад, сама по себе идея искать летучий город, имея только обрывок необычной бумаги, казалась им полнейшим бредом, как и существование такого селения. Однако, в этих краях, как оказалось, ведется активная торговля с “небожителями”, те прослыли невероятными умельцами в производстве машин. несколько из которых украшало дом главы селения Крадиш. Про которое старик фыркнул: “варвары, они готовы менять золото на машины, даже не умея считать”

Повертев бумагу, он ударил себя по лбу и ткнул, в пятно на ней, показывая Марку:

- Герб Дариуса!

- Фамильная бумага? Но это больше похоже на грязь, чем на печать

Старик, нахмурился:

- Он мой племяш… А что собственно, мои освободители хотят от него? - лицо старика стало непроницаемым и напряженным.

Ирга выступила вперед, протягивая руку, чтобы погладить старика:

- Видите ли, нас уверили, что на такой же бумаге, было сделано несколько карт с расположением, прохода мимо племени дикарей в город Плаунвейн. Чьи подземелья хранят для нас одну реликвию.

- Так вы, эти, как йих там, - старик почесал затылок - расхитители гробниц?

Марк расхохотался:

- Вроде того, так Вы нас проведете?

- О чем речь! - хитро улыбнулся старик, а потом продолжил - Только всю вашу поклажу, нужно отдать самому легкому, - на вопросительный взгляд Югена, старик сказал, - Ты видел как я падал?

Они начали взбираться вверх, придерживаясь за висящие через промежуток, вертикально стоящие шесты. Вел всех старик, за ним Юген с большей частью поклажи, За ним Марк, с пустыми руками и без оружия, он подталкивал обливающегося потом парня, замыкала процессию Ирга, оставшаяся при своем.

Как оказалось, для перемещения грузов, у них есть подобие лифта: к грузу подвешивали блоки летучего железа, и они под своим весом спускались к земле, где к ним подвешивали, куда как легкие мешочки с золотом и едой, и те взмывали обратно.

На вопрос Марка о том, почему же, такие города не строят где-нибудь еще, тот старик дал размытый ответ, суть которого можно было свести к невозможности такого по географической причине. Железо добывалось, неподалеку и по всей видимости никто не планировал переезжать.

Стало темнее, и плавающие вверх-вниз ступени, ставшие куда как массивнее, привели их к потолку, дедушка спустился на ступень ниже пропуская Марка, там был люк. со скрипом, металл поддался и путники, оказались в чудесном месте.

Под безоблачным голубым покровом неба, стояли стреловидные башни отливающие синевой, абсолютно ровные улицы сходились звездой к центральной постройке, увенчанной, блистающим, беззвучными молниями, шаром.

- Нам туда, сказал проскользнувший вперед дед  и бодро пошагал было вперед, но поймал на себе, взгляд вспотевшего Югена.

Они распределили поклажу по местам, на ажурной лавчонке  и двинулись вперед, удивленные скорее, не здешним, неземным бытом, но абсолютным равнодушием жителей, видимо часто контактирующими с поверхностью. Старик сказал Марку:

- Половина местных мужчин - рудокопы и их жены, другая часть торговые агенты, и лишь совсем немногие - правители и слуги. Вот те, точно будут Вам удивлены.

- Они совсем не спускаются вниз?

- А зачем? Все, что нужно им доставляют, тем более, что с недавних пор стало вохможно выращивать здесь растения.

- Ты не похож на рудокопа. - сказал Юген.

- Молодой человек, откуда бы у меня был такой племянник, будь я рудокоп или коммивояжер?

- Комми-кто?

Удивилась было  Ирга, но старик прервал все их вопросы:

- Если, мои дорогие спасители, не хотят отдыхать и кушать, то их, приятель Крон, точно не прочь отдохнуть.

Они вошли в башню с сияющим шаром на вершине и попали в холл в центре которого, была гигантская труба из стекла, с заключенной зеленой молнией, мечущейся вверх-вниз.

Дедушка вновь повел их по лестнице, но уже через пролет они остановились у арочного прохода из которого исходил аромат свежеприготовленного мяса.

Посреди комнаты восседал огромный, в плане тучности гладко-выбритый седовласый мужчина, неопределенного возраста. При появлении старика и путников, он степенно отложил кусок мяса в сторону и, даже не удосужившись протереть руки, вцепился в местный символ власти.

- Дариус, мальчик мой, мне неловко отрывать тебя от трапезы...

Старик занервничал, на что обратил внимание Марк.

- Они, - палец ткнул Иргу в грудь, - пришли за копиями карт, и готовы щедро заплатить за них, - старик вывернул свою робу-платье и достал звякающий кожаный мешок.

Дариус вздохнул, сдерживая газы, и сказал лишь:

- Ты же с-сам знаешь, где они.

- Но…

- Пусть идут и берут, чего хотят - Дариус вновь принялся за пищу, не обращая внимания на своих гостей.

Когда они вышли, старик вздохнул и сказал:

- А ведь он был таким славным… Теперь нам нужно в подвал.

Освещенный все тем же светом молнии подвал представлял собою подобие бутылки со всеми округлостями своих стен.

Посреди него высился агрегат, от которого исходил резкий запах, а по стенам стояли шкафы заполненные корешками книг.

- Какая местность Вам нужна? - спросил старик, все еще поглощенный грустными мыслями.

- Север от дороги к Ёрну, провинция Плаунвейн.

Костлявая сильная рука достала кожаный том, внутри которого лежали, одна-к-другой, карты, на белоснежной бумаге, с печатью Дариуса.

Крон пообещал им, что они могут заходить в любой дом, всего лишь показав карту, и ночевать в нем, а наутро они могли спуститься, к поверхности, на малом лифте.

 Марк спросил старика:

 - А почему ты заплатил за нас?

 - Но разве Вы не спасли меня, - и он разинул рот в зубастой улыбке. 

Остров

Спасательный плот в очередной раз скользнул по берегу и начал тихо отплывать, качаясь по волнам, когда Дерек открыл глаза. Последним воспоминанием было лицо Джефа, толкающего его с самолета, такое спокойное, для человека, которому не хватило парашюта. Говорят, что родители не должны умирать раньше детей, в мире это воспринимается аксиомой, но что делать, если ребенок жертвует собой ради отца? Вопрос так пафосно звучащий, вполне сошедший бы за тему ток-шоу, вопрос звучавший в его голове пока море летело на встречу, вопрос с которым он очнулся сейчас. За оранжевым бортиком плота была земля вернее он надеялся на это, хотя чайки орущие и мечущиеся на его головой вряд ли могли быть галлюцинацией. "Может быть рифы или атолл, где кроме песка и пары пальм нет ничего" - думал Дерек. И думал он так неспроста. За время скитаний на своем ярком резиновом судне ему довелось увидеть и то и другое. Аккуратно и медленно он протянул левую руку к борту и повернулся на живот. В этот момент плот опять швырнуло к берегу и он буквально животом ощутил, что наконец достиг берега. Подтянув ослабевшее тело, он сел и огляделся, на застывшем, на песчаном пляже. плоту. Пейзаж напомнил ему рекламную открытку турагенства, не хватало только загорелых туземок в парео и цветочных бусах. Все остальное было на месте. Огромный пляж-залив серпом уходил в океан, где по прихоти природы пересекался с торчащими из воды невысокими скалами. Увидев их, Дерек понял как ему повезло, очнись он раньше обязательно начал бы править плот и его бы растерло о камни, а там и под воду бы затянуло, он что-то слышал о водоворотах образующихся вокруг таких скал. Огромный зеленый массив начинался сразу же от пляжа и вероятнее всего уходил в гору, но отсюда было не понять. Опираясь на предыдущий опыт он не стал сразу же спускать лодку, но вытащил на берег, подальше от приливной линии. Ему показалось, что когда первый раз оглядывал остров сверху что-то блеснуло - это мог быть дом или даже город, надежда была слабой, и все же романтика читанных им в молодости книг брала своё. Тем более, что припасов кроме рыбы здесь было не взять, но даже на последнее у него не было приманки. "Да и в конце концов", - думал он про себя, - "нужно же идти хоть куда-нибудь!" У Дерека не было мяча, с нарисованным лицом, поэтому ему приходилось быть собеседником только самому себе. Иногда он замечал, что здоровый спор приводил к правильным решениям, это помогло ему выжить в течении двух недель, приблизительно, в открытом море. Страх подвести своего сына, не выполнить его последней воли, стал еще одним фактором выживания. В летнем лагере, куда его каждый год насильно возили родители, учили выживать в дикой природе, каким же наигранным ему казались теперь эти походы. Они учились готовить на костре, вязать узлы для преодоления гор и подавать сигналы морзянкой. Все это выглядело очень глупым для человека без спичек и фонарика, перед возникшей перед ним преградой, в виде огромной скалы, протянувшейся на километры влево и вправо. Сняв, наконец спасательный жилет Дерек аккуратно присыпал его ветками и землей, не забыв воткнуть палку на манер надгробия, чтобы потом проще было найти. Он полез наверх, цепляясь руками за неровности, благодаря случай, что те были достаточно велики, для его стоп. Где-то на середине пути, когда камень выпрыгнул из массива его сердце йокнуло, но руки удержались и мужчина продолжил восхождение. Перед ним было что-то вроде плато, идеально ровного и плотно покрытого тропическим лесом. Спустя пять минут он остановился и, удивленно воззрился на ровную колонну из металла высотой чуть выше метра, через каждые тридцать сантиметров до верха виднелись ряды отверстий направленных во все стороны. Штука была явно современной хотя ему было трудно понять её назначение. Поодаль виднелись еще металлические столбы которые рядами сходились к нескольким зданиям за сетчатым забором. Все это настолько неожиданно выпрыгнуло на него только вышедшего из леса, что Дерек не мог поверить глазам. Постройки тоже были из металла и больше всего напоминали домики из кубиков, окон не было нигде кроме вышки похожей на те, что строят в аэропорту. Когда он подошел ближе раздался вой сирены, притом настолько громкий, что заныли зубы, дверь башни отъехала в сторону и оттуда выбежал человек с перекошенным лицом, хотя было не расслышать что он говорит, было ясно, что Дереку стоит поторопиться подойти к нему, человек чего-то боялся. На мгновение мужчину посетила мысль, что тот может быть опасен, но оружия в руках не было, а искать кого-то или что-то на этом острове могло быть бесполезным занятием. - Скорей! - услышал Дерек, подойдя, - Они вот-вот включатся! - Кто? Мужчина с безумным взглядом усмехнулся и сказал: - Ты же их видел, роботы, конечно же, они здесь везде. Дерек за обе щеки уплетал мясные консервы, пока человек рядом рассказывал ему об острове, это вновь напомнило ему о лагере, в котором консервы были непременным атрибутом завтрака и обеда. - В пятидесятых годах на этом острове построили исследовательский комплекс, по совместительству являвшийся перевалочной базой для малой авиации, здесь они хранили запас горючего содержали небольшой гарнизон. Однако основным назначением базы была разработка военного снаряжения. Многие крупные изобретения в сфере автономного оружия были сделаны здесь. - Зачем Вы мне это рассказываете? - спросил Дерек прожевав очередную порцию. - Я невольно втянул Вас в одну историю. Видите ли, с того момента как Вы вошли в дверь башни обратного пути нет. Глаза мужчины округлились и он открыл было рот, но Джеймс, так представился светловолосый солдат, сделал движение рукой и продолжил: - Мы стали лидером во внедрении технологии автономной обороны и нападения, опередив, все другие комплексы. Это-то и сыграло против нас, - лицо мужчины помрачнело, - автоматические турели, автономные самоходные турели, беспилотные самолеты, в один из дней вся мощь обратилась против своих создателей. Он сделал паузу и Дерек спросил: - Вы здесь один? - Теперь нет, мой друг, и у меня, у нас есть шанс на спасение. Дерек, тебе повезло выжить только по тому, что на острове действует особый режим защиты. Активация оборонительных систем происходит ровно на пять минут в начале каждого часа, в это же самое время открываются двери всех зданий комплекса. Такая программа была загружена с удаленного сервера в центре во время её обновления. Она-то и погубила всех на острове. - Человек в форме улыбнулся. - Она станет и нашим спасением. - Объясни подробнее, и в конце концов, если ты сам все знаешь, почему не выбрался до сих пор? - Пять лет назад, когда все это случилось, нам оставшимся в живых, троим ученым удалось предотвратить детонацию базы. В центре, узнав про инцидент приняли такое решение и послали в центральный компьютер команду на самоуничтожение. Так вот, нам удалось отключить большую часть мощностей компьютера, но сигнал с нашего местного сервера все равно продолжает посылаться и его нужно сбрасывать по истечении пяти минут с момента открытия дверей, если этого не сделать, то не защитная система, а ядерный взрыв превратит тебя в воспоминания. Прости... Дерек насытился и молча слушал все, что ему говорил человек немногим старше его сына. Отчего-то ситуация в которую он попал, не казалась столь трагичной, как описывал её Джеймс. Возможно дело было в потере сына, и в недавней авиакатастрофе в которую он попал, но может быть дело было и в алкоголе, которого на складе базы было на десяток лет вперед если заниматься этим одному. - Ты говорил, что шанс убраться отсюда все же есть, - сказал он улыбаясь, - неужели воспользоваться им невозможно? - Для этого нужны два человека. - А нас сколько? И кстати, ты говорил, что Вас было трое... - Они погибли при первой попытке. Всего на острове существует три терминала, с которых возможна деактивация бомбы по одному на башню. Они пытались пробиться к ближайшему. У нас были рации и последнее, что они успели сказать, что дверь оказалась заперта. Автоматику что-то повредило, пока солдаты пытались сражаться с техникой. - Дела... А с третьей башней, в порядке ли там все или нет, тоже не известно? - Датчики показывают, что все двери открываются по всему острову... В этот момент зазвучала сирена, Джеймс даже не вздрогнул. Когда он подошел к пульту, Дерек встал рядом с ним и спросил: - А почему ты не попытался проскользнуть, заложить чем-нибудь дверь. В конце концов, спуститься через окно? - Как Рапунцель? - Джеймс усмехнулся и набрал команду из пяти клавиш - Нарушение контура приведет к принудительной активации роботов. А дверь... Он взял какую-то здоровую железку с пола и поднес к лицу Дерека, она была будто бы откушена металлическими челюстями. - Я пытался. Все серьезные инструменты и механизмы мы держали в центральном комплексе, до которого теперь путь заказан. - Теперь понятно, - согласился Дерек, - как будем выпутываться? И тогда они вдвоем, склонившись над картой острове начали обсуждать план своего спасения. С виду все было просто. По словам Джеймса нужно было лишь добраться до башни на другом конце, и тогда можно будет отменить взрыв, а затем уплыть с острова на резервном катере, если тот еще цел, ну или держась за надувной плот. Через пять часов, или вернее сказать пять сирен спустя дверь башни открылась и Дерек вышел на улицу солнце уже давно перевалило через зенит, а тропическая жара, которая могла осложнить и без того трудный путь длиной в сорок-сорок пять минут, спала. На его плече была сумка с припасами, которые были нужны лишь затем, чтобы перестраховаться, на случай если он не успеет и придется укрываться на берегу, пока роботы вновь замрут. На поясе был нож и рация, в руке была арматура, которая должна была служить посохом. Большую часть времени Джеймс заставлял оттачивать последовательность действий необходимую для отключения систему. Идти нужно было вдоль обрыва по которому он взбирался в самом начале, так как это был самый короткий путь, да и растительности на каменной подошве было меньше чем на остальной части острова. Через двадцать минут, Дерек заметил стоявшую вдали вторую башню, ту самую, чья заклинившая дверь убила двух товарищей Джеймса. Из-за расстояния он не мог видеть наверняка, но ему показалось, что башня накренена, а вверху нет стекол. Об этом он сообщил по рации и продолжил путь. Еще через десять минут он увидел стоящий у обрыва танк. Когда до него оставалось сотня метров, машина, зажужжала и развернула к нему свою башню. Мужчину прошиб пот и он не нашел ничего лучше чем броситься с обрыва и ухватившись за край замереть. Через пару минут машина смерти затихла. Одной рукой он выключил рацию, и тихо заполз обратно. Оставалось пятнадцать минут до конца, а танк придется обойти по большому крюку через бурелом, как сказал ему Джеймс на этих машинах стоят все типы датчиков, от звуковых до тепловых. Ползком он углубился в буш. Всего один раз его посетила предательская мысль спустится к пляжу и покинуть Джеймса с его роботами навсегда, ведь теперь у него был компас и он знал куда плыть. Он почти бежал, но заметив впереди столб-турель резко повернул обратно к обрыву помня историю с танком. Турель не подавала признаков жизни, но может и не должна была. Кто знает сколько из этих механизмов еще были живы и существовала ли та самая бомба? Башня была впереди, а время на исходе, оставалось только три минуты, до открытия двери. Дерек побежал, впереди не было видно ни турелей ни танков и он мог выложится на полную. Вдруг, резкий скрежет металла прорезал тишину и то место которое мужчина посчитал кучей мусора зашевелилось. Обдав все пространство пылью, что-то взмыло в воздух, замерев между ним и дверью. Миниатюрный аппарат диверсионного боя определял Дерека на свой-чужой. Мужчина же обливаясь потом, думал, что же ему делать, от такого не сбежишь просто так. Он решил рискнул и сделал очень медленный шаг вперед. Аппарат резко дернулся мгновенно снизился замерев в пяти метрах от его лица так, что теперь было видно вооружение "малыша". Было очевидно, что небольшой боезапас был компенсирован калибром. Дерек решил попробовать еще раз и сделал шаг, сервомоторы беспилотника зашевелились нацелив оружие ему в лицо. И тогда, он взял рацию, включил её и отбросил в сторону. Машина было дернулась в сторону мужчины, но привлеченная радиосигналом развернулась и подлетела к ней. До двери было метров двести. Дерек вспомнил как в старших классах отлынивал от физкультуры и в этот раз понял как же он сожалеет об этом факте, а потом он побежал. Сзади послышался писк, потом выстрелы, часть из которых просвистела рядом с плечом головой, смачно дзинькая об обшивку башни. Он как в замедленном кино, видел открывающуюся дверь, улыбка сама поползла на лицо и когда он в решительно скачке начал влетать в проем, стопу обожгла боль, которой он никогда в жизни не испытывал. Ввалившись в помещение Дерек хлопнул по кнопке механического закрытия двери и в неё ударили бьющие навылет выстрелы беспилотника. Оставалось ровно пять минут до активации, по условиям обозначенным Джеймсом, для успеха их плана именно Дерек должен деактивировать заряд в главной башне. Но его нога сильно кровоточила, нога почти сразу онемела. Он взял себя в руки и при помощи ремня пережал ногу. Долгие четыре минуты он скакал на одной ноге, по ступенькам, превозмогая боль и черноту в глазах. Ввалившись в кабину терминала он увидел мумифицировавшихся мертвецов. Отвалив одного из них, Дерек сел к терминалу и набрал комбинацию клавиш, после чего впал в забытье. Шорох рации заставил его очнуться поверхность из радиотрубок моргала и он взял её в руку. Говорил Джеймс: - Я знал что ты справишься. По-правде говоря, для человека с твоим везением ситуация не могла сложиться иначе. И тем более я удивлен, что ты не смог меня раскусить. Активировав код в башне ты запер себя, сменив меня. Спасибо тебе и... Прости. Джеймс зашагал вдоль обрыва к катеру, чтобы, наконец, сбежать с острова, который его пленил в течении долгих пяти лет. В глубокой задумчивости он не сразу заметил, жужжания неподвижно стоявшего впереди танка...

Во сне

Синева ночного неба была истыкана яркими, будто совсем близкими звездами. Такого неба, на котором можно было бы видеть ползущий, светлой змеей, млечный путь, Джейниз не видела давно. "Не городское небо" - была её первая мысль. Вторым пришло ощущение холода, от дунувшего по ногам ветерка. Она ощупала языком свой рот, чтобы убедиться, что точно вчера не пила. По-другому она не могла объяснить себе, почему находится на воздухе осенней ночью. Более непонятным ей показался факт, чужой одежды, точнее сорочки и отсутствие белья. Всё это пронеслось в её голове еще до того как она успела ощутить страх или панику. Потом до её носа донесся резкий запах, который она отличала от всех прочих еще со средней школы. Для неё он означал: много боли и слез. Это был запах мужского пота. Скосив глаза влево, она действительно увидела мужчину, улыбающегося или скалящегося, стоящего всего в паре шагов от неё. Восприняв её взгляд, будто сигнал к действию, полуголый мужчина, чем-то смахивающий на индейца своим облачением состоящим из каких-то косточек и перьев. Образ северо-американского дикаря улетучился, уступив место средневековому европейскому варвару - у молодого парня были светлые волосы и, кажется, голубые глаза. Он был совершенно нереален, поэтому, Джейниз тут же поняла, что спит. Меж тем юноша приблизился к ней вплотную, лежащей на каком-то лежаке, когда она попробовала, встать, то поняла, что связана, почему-то до этого её путы не ощущались, видимо из-за того что они затягивались от движения. Воин достал нож и быстро заговорил, но Джейниз не могла его понять, то ли из страха, то ли оттого, что его речь состояла из путанного произносимого на птичий манер подобия старой латыни, вроде, изучавшейся ею, в колледже. Взгляд на нож, рывок руками и вот уже паника начала захлестывать её разум, а спустя мгновенье из её горла начал рваться визг. Лицо воина скорчилось, он непроизвольно отшатнулся, а Джейниз рванула веревки еще сильнее и те с треньканьем порвались. От неожиданности она треснула себя рукой с остатками пут по животу. Джейниз уже позабыла, что полминуты назад, считала все окружающее сном. Развернувшись набок, она ударила стоявшего всего в шаге ошалевшего парня, отшвырнув того в кусты. И бросилась наутек в черный ночной лес. Холодная трава хлестала по лодыжкам, цепляясь за подол, мягкая будто пропесоченная земля ползла под ногами, но Джейниз буквально летела вперед. Сердце возбужденно ухало и к её мгновенно вспотевшему лицу налепились волосы, которые она, впрочем, не стал откидывать назад, боясь замедлиться. Она чувствовала себя мультяшным зайцем несущемся от волка, впрочем позабыв, что в мультфильмах про волков, зайчат рвут на части. Через некоторое время её, в общем-то, неподготовленные легкие начало жечь огнем, и она подумала, что нужно спрятаться и передохнуть. Зайдя за вишневый куст она почти упала и свернувшись калачиком, она впала в забытье. Вдруг, ночь прорезал рык, похожий на львиный. Джейниз вскочила на колени и стала смотреть в том направлении, откуда пришла. Рык не повторялся, только все вокруг, как будто бы притихло. Темнота приобрела особенный контраст: синий цвет неба, черный цвет всего остального. Что-то шевельнулось слева-впереди, но переведя туда взгляд, Джейниз увидела лишь дрожащую травинку, так обострилось у неё зрение. Послышался свист, особенный, такой же как звук хлыста. Девушка подняла голову и увидела черную тень огромной кошки летящей над кустом прямо на неё. Поистине огромный зверь напугал Джейниз и, когда она пыталась встать ноги отказали, она поползла назад, наткнулась рукой на обломок сухой ветки, вскрикнула и упала на спину. Все произошло очень быстро. Кошка в полете скрючилась и, будто отбросила в разные стороны шкуру, разом превращаясь в человека со светлыми волосами. В метре от земли мужчина вытянул когтистую лапу щелкнув когтями так, что нижняя часть сорочки разлетелась в лоскуты. Она упал на нее выставив по сторонам от тела руки и ноги. Все его тело дрожало, капли пота кое-где упали на сорочку. Воин был совершенно голым и его особенно мужественная часть торчала между ног Джейниз. Не понимая, что делает она, подалась вверх, так что они соприкоснулись телами. Мужчина отозвался на её движение, слившись с ней, он начал ритмично двигаться, постепенно ускоряясь. Джейниз обняла его руками ниже спины, впиваясь своими маленькими ноготками от удовольствия... Послышался дикий писк, назойливый и сильный, он заставил девушку открыть глаза и обнаружить себя крепко прижавшей к себе огромное одеяло. Будильник прервавший её столь странный сон разрывался писком уже по- видимому около минуты потому, что стоило ей протянуть руку, как тот замолк. Она свесила ноги с постели и почувствовала себя очень проснувшейся и мокрой во всех смыслах слова. Сон еще был где-то рядом и отзывался в некоторых частях тела, да так сильно, что даже пойдя в душ она не смогла успокоить себя. - Это все от одиночества, - сказала она, поглаживая себя под теплыми струями. Её отношения патологически не клеились в отличие от всех окружающих мужчин, которые едва оказавшись в постели выпархивали оттуда еще до рассвета, что, впрочем помогло ей получить теплое место на своей работе, где её с утра ждала подготовка к семинару для сотрудников. Полученное в весьма строгой семье воспитание не позволяло ей жалеть себя, и весь нереализованный потенциал, Джейниз пускала в различные нововведения, которые почти всегда оказывались дельными. Она была трудоголиком. Но сегодня вечером, она твердо решила оторваться на полную, иначе ей грозил нервный срыв. Разгребая спам на почте, она открыла письмо с предложением посетить бар с каким-то диким длинным названием и поняла, куда отправится. Конечно же это была заурядная забегаловка с раскрашенными стенами в испанском стиле и неоновыми лампами по стенам. Музыка играла громко, ди-джей, весьма вяло, отрабатывал свой гонорар, но был вполне хорош собой. Дождавшись когда он пойдет в туалет, Джейниз схватила свой клатч поправила платье и поймала его на выходе, когда он говорил с кем-то по телефону, вид у него был деловой, так что вряд ли на проводе девушка, решила она и выхватив трубку ловко кинула ту к себе в сумочку и, захлопнув наигранно медленно побежала обратно в зал. Он нагнал её в коридоре и прижал сильной рукой спиной к себе. Это напомнило ей сон и очень сильно возбудило. Мужчина, растеряно глядя на неё, попросил отдать телефон. Она ответила: - Я дам тебе даже больше этого, - и провела своими ягодицами снизу вверх по его ногам. В баре, ди-джей представился Марком и угостив, её голубым коктейлем сказал, что он из Италии. Не запомнив ни единого факта из его биографии очаровательная шатенка часто страстно целовала его и скользила по нему руками, все больше пьянея. Когда она привела его домой, то едва стояла на ногах, все больше отдаваясь его весьма неуклюжей ласке. Дальше все пошло по обычному сценарию, в котором ночь сменилась рассветом, а страсть усталостью. Она проснулась от того, что щелкнула дверь, но, даже не открыла глаз, а просто перевернулась на бок. Рабочие недели понеслись одна за другой, похожие весьма суетливые: командировка в соседний город, в открывшийся филиал, разбор бумаг за год работы, подбор помощницы, увольнение новой помощницы. За всей это суетой Джейниз ни разу не вспомнила про ди-джея-итальянца, больше похожего, по её мнению, на араба -переселенца в своем спортивном костюме. И вот однажды, она сидела в офисе и вдруг почувствовала подкативший к горлу ком к горлу, Джейниз едва вся позеленев едва успела пронестись через помещение до туалета, где её буквально вывернуло наизнанку. Взрослая сотрудница из её "подруг по обеденному перерыву" пошла за ней в туалет и терпеливо ждала пока та выйдет, чтобы весьма едко в чисто женской манере предложить помощь, а заодно поинтересоваться, не ожидает ли её подруга пополнения в семье. Хлопнув себя по лбу, Джейниз выругалась и буркнула, что "не знает, чего ожидает". В больнице её врач сказал, что срок составляет два месяца, а это означало что внутри неё подарок от кареглазого ди-джея. Вечером она созванивалась со своей мамой, долго плакала в трубку, потом слушала мамин плач, успокаивала. В конце этой беседы Джейниз решила, что оставит ребенка, благо, что в отличие от других матерей одиночек, она могла позаботиться о себе. Вставал щекотливый вопрос с начальством, которое уже "невзначай" звонило и интересовалось, за что благодарить. видимо, следовало её коллег. Собравшись с духом, она вошла в кабинет директора, и начала разговор, заранее готовясь к истерикам и крикам, но, на её удивление мистер Бенн был любезен и спокойно принял, будущий декретный отпуск посоветовав поберечь себя, напоследок фривольно шлепнув рукой чуть ниже спины. Дни побежали еще быстрее: наблюдение у врача с бесконечными тыканьями пальцами в омерзительных перчатках, работа с её сюсюкающими сотрудниками, группа для подготовки рожениц, а потом опять по кругу. К середине девятого месяца она не слишком была похожа на обычных в её положении женщин, расползшихся как медузы внутри танковых чехлов в цветочек. Оставив работу уже на пятом месяце она боялась войти во вкус безделья, а потому открыла для себя йогу и дыхательную гимнастику. Теперь беременный вид придавал только живот. В целом она радовалась своему состоянию, хотя и понимала, что теперь её шансы "найти мужика" близки к абсолютному нулю. На тридцать девятой неделе, она вызвала неотложку, и оказалась на родовом столе. Последующие часы добавили дежурившим около неё санитарам парочку новых фраз совершенно нецензурного содержания, а Джейниз нежелание идти на такую отчаянную штуку как роды еще раз. Наконец, обессиленная она услышала вопль. "Мальчик" - сказала медсестра и обтерев подала его матери. Джейниз побледнела: глядя, на неё с какой-то невероятной злобой, смотрели голубые глаза. В них и в миниатюризированных чертах лица, она узнала напавшего на неё во сне, оборотня.

Герои из подворотни - Аннет

...Она сгребла деньги в кучу,  бумага, грязные монетки, маленькая кучка, которой, по её мнению было слишком мало, настолько мало, что ей на секунду показалось, словно цель недостижима. Безысходное ожидание мифического принца. Что, впрочем, не противоречило, тому способу, который она выбрала. Очередная "красотка", но с гораздо более прозаичной судьбой...

Утаив от молодого и успешного футболиста ребенка, Аннет, вернулась к своим родителям в Плимут, штат Массачусетс. Смиренно потупив глаза, она предстала на родительском пороге. Когда Клавдии, названной в честь прабабки исполнилось шесть лет, Аннет оставила на туалетном столике короткую записку и выпорхнула обратно в Бостон вместе с дочуркой. Прошлый опыт отношений не особо её вдохновлял, потому она вела скромный образ работящей матери-одиночки. Дневной пансион с престарелой вьетнамкой-японкой или может вообще японкой, оставлял достаточно времени для швейной фабрики и бухгалтерских курсов. Ей было двадцать пять лет, она не строила иллюзий и не искала опору, которая по её соображениям скорее придавит, чем убережет.
Спустя четыре года, Аннет удалось устроиться в одно из тех больших зданий к востоку от чайна-тауна и для неё, наконец, замаячила перспектива переезда из затхлого микрорайона.

Время близилось к девяти, на улицах не было людей, одни только запуганные хиппи, да “крутые парни”, и те, и другие целыми днями были под кайфом.
Аннет шла, взяв Клавдию за руку стараясь, не оглядываться, может ей и казалось, но вот уже пару минут за ними шли. Девочка напротив беззаботно щебетала о своей школе, идиотах-парнях и соседке миссис Клочевски. Её голос звенел, позволяя Аннет держать себя в руках, чтобы не сорваться в бег.
Вдруг от стены отделилась тень. В голове женщины. мелькнуло: “Обошли”. Она нащупала новый, в защитной пленке тазер и приготовилась... Но совершенно напрасно, ведь дорогу им преступил беззубый полубезумный бомж. Воздев руки, тот начал выделывать странный танец приседая и тряся буквально всеми конечностями. Не церемонясь, она отдвинула бомжа, брезгливо отирая руку и пошла дальше.
Ей показалось, или через минуту, она словно бы услышала приглушенный вскрик, того чудного старика, но она прибавила шагу. Клавдия замолчала, и, поглядывая на маму, старалась не отставать.
Оставалась самая малость до их квартирки, когда тяжелое низкое дыхание, зазвучало прямо за спиной.
Огромные руки развернули обеих, да так, что девочка упала. Сальные глазки человека в синей форме скользнули по ней, с большим опозданием, замечая доставаемый тазер. Огромный человек увернулся от заряда и ударил ребром ладони по рукам девушки. Клавдия, все еще сидя, заплакала, когда её мать, от зверского удара в висок, повалилась на асфальт, надолго потеряв сознание.

Она медленно приходила в себя. Картинка перед глазами прояснялась, приходили звуки. Мерные ухающие, они заставили девушку похолодеть. Повернув голову, она увидела это полуголое чудовище прямо на тихо-лежащей девочке. Везде была кровь, но отвратительный гигант продолжал двигаться взад и вперед раскатывая тело и жизнь маленькой девочки. Слезы сами текли из глаз.
Что-то тускло блестело прямо перед ней. Рифленый ствол черненой стали сам лег ей в руку как раз тогда, когда мужчина по своей природе ничего не мог видеть.
Три выстрела, один за другим, вырвали отвратительный окровавленный отросток, из тела её дочери, повалив тело, нарастающую лужу собственной крови.

Она буквально бежала, крепко держа полегчавшее тело дочери замотанное в останки одежды. “О, если бы я бежала так раньше” - думала она.
В больнице обнаружилась, колоссальная потеря крови и кома маленькой девочки. Не обращая внимания, на собственную, боль она всю ночь просидела  у постели, уснув прямо там.
Тактичный стук медсестры и предложение пойти домой, не казались такими уж плохими и Аннет, еще раз глянув на дочку, пошла домой.
У подъезда стоял молодой коп и что-то записывал, слушая немолодого афро. Аннет все поняла еще до того как тот заметив её потянулся к стволу. Бросившись бежать, она ушла в соседний район.
Её ищут, она - убийца, вопреки всему, включая здравый смысл. Три пули в тело копа, изнасиловавшего до смерти дочь, сделали именно её -преступницей. Ведь так было всегда, женщина - не имеет права на защиту.

Спустя несколько дней она держала в трясущихся от холода руках три бумажки: больничные счета и огрызок с номером телефона “одного парня”. Позвонив за счет абонента, Аннет услышала в трубке бархатистый голос “папочки”, который, не только готов был предоставить укрытие, но и “кое-какую работенку”. Она решилась, на это понимая, что становится донором органов в подпольной клинике, ради оплаты счетов легальной глупо. Её, как и всех женщин тешила мысль, что это только на время, ради дочери.

Она сгребла деньги в кучу,  бумага, грязные монетки, маленькая кучка, которой, по её мнению было слишком мало, настолько мало, что ей на секунду показалось, словно цель недостижима. На подходе был следующий клиент. Цель - выплатить больничный счет и поддерживать работу аппаратов жизнеобеспечения для дочери откатилась куда-то на второй план, уступив туманному желанию забыться. Ей были отвратительны клиенты, папочка, улица, её наряд, шлепки по заднице и тот мерзкий звук хлюпающий ритмичный звук который издавало её тело.
Парень спросил сумму и удовлетворенно кивнув протянул две бумажки. “Большие чаевые, да и вроде не урод” - походя отметила она увлекая молодого мужчину в клетчатых ботинках в темноту.
В каморке воняло, как она не начищала её, запах не уходил. “Возможно,” -  иногда думала она - “так пахну я сама”. После ритуальной ласки и притворных постанываний Аннет, парень перешел к делу. Она зажмурилась , время от времени, привычно вскрикивая, прижимая его зад и меняя позы, работала как и обычно.
Тяжелое дыхание, гулкое и низкое заставило её открыть глаза. Она была сверху  и когда её взгляд опустился, то встретился с маленькими сальными глазками казалось бы говорящими: “Теперь и тебя...”
Не отдавая себе отчета и не снижая ритм она протянула руки к этой мерзкой шее, человека изуродовавшего её дочь.

Возбудившись еще больше, от того что его придушили, молодой человек не сразу понял, что происходит, но попытавшись убрать руки он наткнулся на железный хват обезумевшей женщины. Все перед ним стало меркнуть, а ноги сами собой затряслись. Рука, упавшая чего-то коснулась и сомкнувшись, в последнем усилии, направила незамеченный кусок разбитого стекла прямо между ребер.

Аннет взвыла, вновь увидев пед собой лишь молодого парня, соскочив с него она бросила себя к стене, безуспешно пытаясь вынуть осколок. Мужчина как есть выскочил из каморки прихватив одежду ту которую увидел, не потрудившись взять ботинки и носки.
Она ревела зверем изворачиваясь и кружась, пытаясь нащупать причину своей боли.
Устав, бороться она натянула трусики и туфли, покачиваясь пошла вдоль стены к дому Папочки-Чарли, чтобы тот помог ей.
В проблесках сознания, она едва видела путь, и почти ползла, как ей казалось, что почти.

Она уперлась головой в чью-то ногу и не церемонясь, хватаясь за штанины подняла себя кривясь, пытаясь сказать что-то членораздельное.
“Наконец-то,” - произнес голос - “я уж думал, что не увижу тебя снова”.
Крепкие руки поставили её перед мужчиной и она смогла его увидеть,
одной рукой, он рванул на себе рубашку обнажая огромную грудь покрытую длинными розовыми шрамами, с тремя углублениями вокруг сердца.
“Я так ждал тебя,” -  произнес обладатель внимательных блестящих глаз. Его рука не боясь порезов протянулась за спину и резким движением вогнала осколок заставив Аннет выплескивать фонтаны розовой пены.

Герои из подворотни - Юджин

Было тепло. Грязь, в которой он лежал, отдавала, чем-то подчеркнуто химическим, тем, что его сестра назвала бы - запах города. Та часть лица, что была сверху, успела покрыться коркой, пока он лежал, в тусклом свете фонарей, небольшого проулка. Все тело болело, особенно его нижняя часть, при попытке двинуться, взорвавшая мозг, тысячей разноцветных брызг. Он подтянул, валявшиеся, по правую руку, штаны, промокшие, но все-таки целые, спасибо обидчикам, и свернувшись калачиком, одел их. Потребовалось полежать еще пяток минут, прежде чем нашлись силы на то чтобы сначала присесть, опершись на кирпичную, осклизлую от мха и мочи, стену.
" Я - жив!" - такой была его первая мысль.

Юджин Маклоу, возвращался домой, порядочно набравшись. Юбилей, его взрослого приятеля зашел за полночь, и за все мыслимые приличия. Именно поэтому, когда два соседа, по микрорайону пристроились за ним, тот не особо запаниковал, было даже как-то все равно. Эта часть города пользовалась славой негативного порядка, и каждый, кто отличался от массы, был потенциальной жертвой.
Ореол безопасности, серого человека, рухнул для Юджина в тот момент, когда он поцеловал, подвозившего его, друга. Слухи ползут быстро, и уже через неделю, детишки из двора, дразнили того малопонятными словами, самое мягкое из которых было - гей.

Еще одно усилие, и дрожащие слабые ноги Юджина, подняли его на высоту ходьбы. Через полчаса подъехал друг, помог вынуть, стекло, из мягких частей тела и обработать побои. Юноша категорически возражал против больницы, по той простой причине, что ее служащие, могли вынудить остаться, а хуже того, конечно, вызвать полицейского, для составления ненужных, и даже опасных заявлений.
Рядом с глубокими старыми, начали заживать новые шрамы, и коренастый взрослый мужчина, в жилетке, вздыхал заливая их костным клеем. Он, вновь, попросил переехать к нему, однако Юджин даже не услышал его, остекленело глядя, он витал, в одной из своих фантазий.

Следующий рабочий день, дался тяжело, сидячая работа, в известном смысле, не способствовала выздоровлению, и к обеду, ему пришлось делать перевязку.
Его, друг - Карлин Длинные Пальцы, в принудительном порядке, отконвоировал, такого уязвимого, Юджина домой и, снабдив продуктами, оставил одного. Молодой человек, тут же упал в сон.

Тот же проулок, что и сутки назад, Юджина бросило в жар, их шаги были совсем близко, он мог слышать их грязные выраженьица, и текущее громкими глотками пойло. Бежать, было некуда, и в этот раз, его не могло спасти пьяное забытье. Оглянувшись на стену, как будто та могла что-то дать, Юджин заметил тонкую струйку света, бьющую во мрак подворотни. Как дикий маленький зверек, он вцепился в кирпич и начал расшатывать, тот на удивление быстро подался, содрав, все же, кожу с пальцев левой руки. Потом еще один, Юджин, даже не успел заметить, что голоса потенциальных обидчиков, отдалились.
Когда из стены, вместе с кровью и ногтями, вышло пять кирпичей, молодой человек попытался протиснуться, и по-рыбьи проскользнув, он начал падать головой вниз.

Во рту была трава, а над головой солнце - это было так чудесно и странно, что Юджин принялся себя ощупывать. Он обнаружил, что его ногти и руки чисты и здоровы, а на теле чистая длинная рубаха, как в книжках, которые втюхивают помешанные бабки.
Рядом рассмеялась женщина, и молодой человек, тут же вскочил, испуганно ища ее взглядом.
Тонкая и гибкая, в длинной рубахе, она будто пропускала солнечный свет, прыгая вверх, оголяясь до томного неприличия. Мяч, из рук девушки, летел, к светловолосому парню из немецких сказок. Их простая, и неспешная  игра, завораживала, своей неестественной чистотой. Мяч отпускался из одних рук и короткой дугой шел в другие.
Вдруг, девушка повернулась к Юджину и поманила к себе рукой, продолжая улыбаться.
Не на своих ногах, потерявший доверие к людям, молодой человек подошел к этой паре и был удивлен, от того ощущения, когда, не объятия парня, но нежный поцелуй девушки, всколыхнул, в нем что-то. Отстранившись, девушка сказала, что ему уже пора, и что здесь опасно для таких как он. Красавица указала в сторону небольшого грота, пожелав ему, чтобы Юджин, "скорее сбежал отсюда". Но молодой человек, уперев руки в бока, сказал, что ничего не боится, да и чего бояться, в таком спокойном месте. Ее лицо сломало паническое выражение, но на очередную попытку убеждения, Юджин лишь насупился, как ребенок.
И тогда, все разорвалось, в буквальном смысле, с неба содрало голубизну, обнажив кровавую внутренность бездны. Недавних собеседников, молодого человека, развеяло подобием сигаретного дыма, едва дунул ветер. Пока он удивленно на это глядел, половину алого неба заслонила тень, абсолютно-голого гиганта.
И Юджин даже не успел вскрикнуть, как то существо, с отвратительными пальцами схватило человека поперек, ломая ребра, и вознесло над тем, что буквально минуту назад выглядело, как рай.

Еще раз отвлекшись на анекдот, своего помощника, долговязый инспектор, продолжил осмотр места происшествия, строча в своей записной книжке, карандашиком. Он думал о том, чтобы как и все, в его отделе научиться, наконец, пользоваться ручным терминалом, для переноса материалов дела, в базу. А еще, почему, у человека, со стянутыми штанами и задом полным стекла, на лице, такая безмятежная детская улыбка.

Герои из подворотни - Кай

Мужчина в клетчатом пальто в очередной раз остановился у витрины магазина с искренним интересом вглядываясь в её содержимое. Помимо клетчатого пальто на нем была черная фетровая шляпа и такого цвета брюки, под которыми видны были чищенные в зеркало туфли. Под всем этим угадывалось слегка обрюзгшее тело с цыплячьей грудью. Совсем по-детски он всплескивал руками, когда ему что-то нравилось, некоторые вещи просил поглядеть ближе подолгу держа под безразличным ко всему взглядом лавочников. Такие люди всегда раздражают своей праздной заинтересованностью ко всему, будто мартышки, они разряжаются в невообразимо яркие наряды и ходят поблескивая золотом дорогих часов.

Когда беззаботный господин насмотревшись вдосталь антикварных редкостей пошел дальше. От стены напротив отделилась худощавая фигура мальчика в грязно-синей приютской форме. Он  надвинул на глаза кожаную кепку и пошел вслед за человеком в клетчатом пальто, не сводя глаз с оттопыренного кармана, в котором даже отсюда виднелся распухший от ассигнаций кошелек. Такое преследование для сироты по имени Кай могло продолжаться почти, что вечно, задавшись целью выбрав мишень он шел настолько долго, что всегда дожидался, того мига, когда зазевавшийся богатей расслаблялся и позволял стащить свое добро, даже в упор не замечая ловких маленьких рук у себя в карманах.

Он ждал, а господин по прежнему беззаботно ворковал, с проходящими дамами, и желчными лавочниками.

Торговые ряды кончились уступив место облицованным серым камнем домам плотно без единой щелочки приставленным друг к другу.

Пресловутый господин ускорил шаг перехватив свою трость двумя руками, он явно бывал в этом районе и по всей видимости у Кая оставалась последняя возможность сыграть свой ход, чтобы сорвать куш. Нужно было быстро соображать. Неподалёку крутились собаки, потроша мусор бакалейной лавки, мальчик взял не большой камень и запустил в крупного пса , надеясь, что всё получится, в противном случае, он станет собачьим кормом. Как и следовало ожидать, взвывший от боли пёс, сначала присел, а потом что-то рявкнув, своим товарищам рванул мальчишке, тот, не теряя времени во всю прыть, дёрнул к молодому господину, который, заслышав приближающиеся шаги начал вынимать из трости кинжал. В тот момент когда озверевшее животное в шаге от мальчишки добралось до господина, тот сделал выпад в его сторону, целя в шею. Довольный своей реакцией он не заметил, что искавший защиты в его фигуре мальчишка запустил руку в карман.

Мальчишка рванул дальше, господин начал вытирать лезвие клинка.

Кай  решил убраться подальше насколько возможно, и остановился, только оказавшись в зком длинном помойном коридоре между рядов домов. Его добыча в этот раз была особенно, удачной и вместе с накопленным ему хватало денег на то, чтобы убраться из неудачной для него Родины в край чудесных американских прерий. Проход назад его головой закрыла тень, ровно в тот момент, когда последняя из купюр вернулась в кошелек, краем глаза заметив её,он было ,подумал, что хозяин имущества все-таки нашел его и теперь его будут сильно бить, или даже полосовать лицо ударами стали, но подняв голову, он увидел, то, что его напугало, тень в форме человека, стояла перед ним - просто большая черная фигура, словно, смерть из слышанных им немецких сказок.

Одна из конечностей. Этого существа приблизилась к лицу мальчика, тот отшатнулся, в следующий миг ужасная сила подбросила его в воздух. Пролетев по кривой, Кай ударился затылком о стену и отключился.

Очнувшийся мальчик, обнаружил себя лежащий неподалеку от стены с намертво зажатым кошелем в руке, несмотря а силу удара о стену, его даже не тошнило. Вокруг смеркалось, а это означало, что ему стоило поспешить. ведь с закрытием приюта он лишится не только ужина, но также будет вынужден опять спать в продуваемом деревянном сарайчике.

Еще издали подходивший Кай заметил прямой, как палка, силуэт директора. Прилизав волосы, кошелек благо был спрятан по дороге, мальчик приготовился к долгому отчитыванию и следовавшей за ним неизменно-жесткой порке. Однако, сэр Боатвейн лишь покровительственно, положил ладонь на плечо, с силой его сжав и повлек за собой, мимо спален и кухни к себе в кабинет.

- Вот тот самый замечательный мальчик, как я и говорил, он вернулся до темноты, он у нас, послушный малый.

Директор говорил это молодой женщине и мужчине, ждавшим в кабинете. Улыбка,  на его лице, в тот момент, была искренней и лучезарной. Взгляд который устремлялся на мальчика, куда правдивее говорили, что если Кай выкинет, чего сейчас, сидеть на твердом придется не скоро.

- Все необходимые бумаги об усыновлении, я подготовлю для Вас в кратчайший срок.

- Но мы хотели бы сначала пообщаться ребенком, вдруг, - говорившая женщина запнулась, - он не хочет  к нам.

- Так Вы его сами-то и спросите, - Джонатан Боатвейн повернулся к мальчику и скорчил жуткую рожу, от которой тому, стало так смешно, что громкий хохот сам собою вырвался из мальчика.

Засмеялись и остальные. В разрядившейся обстановке, Кай подошел к мужчине и спросил:

- Как Вас зовут сэр?

- Купер, прошу прощения, Гарольд. Но ты можешь звать меня папой, - робко поправился он.

- Значит, по рукам, папа, - Кай подал руку сделав вид, что плюнул на неё, но молодой человек будто бы и не заметил, крепко пожав узкую с изгрызенными ногтями руку.

Спустя почти десять лет с того момента мистер Кай Купер сидя в поезде, размышлял, что выкинь он очередной фортель, и всё сложилось бы иначе. Молодой успешный архитектор, зарабатывал, на жизнь своим острым умом, даже не помышляя, запустить свою руку в подвернувшийся карман, вечно беспечных прохожих.

Через месяц планировалась свадьба, проводимая им исключительно по расчету, несмотря на выдающиеся внешние данные невесты. Брак сулил проведение серии солидных сделок при участии отца девушки, промышленника, сделавшего целое состояние, на внедрении особых станков для штамповки металла.

Невеста выбрала местом проведения церемонии свой родной и Кая, город Бартон. В нем молодой человек не бывал, со времени усыновления, родители, сразу увезли его в Лондон, а потом, увидев, что он за человек, поспешили отдать в частную школу, из которой он поначалу сбегал. Это однако дало свои плоды и детское увлечение рисунками, вдруг ожило в проектах строимых им зданий.

Щеголеватый молодой человек, в обтянутом блестящей материей цилиндре, с тростью о серебряном набалдашнике, шел по улице улыбаясь во все свои белые зубы, до свадьбы оставалось еще несколько часов, и ему удалось-таки сбежать от сонма невесть откуда взявшихся  родственников и друзей. Можно было бы пропустить немножко спиртного заглянув в многочисленные здесь пабы, но алкоголь планировался позже, в изрядных свадебных тостах.

Вдруг, что-то его остановило, справа от него зиял полумраком узкий проход между домами. Неосознанным движением он потер палец руки, тот на котором много лет уже не хватало единственной вещи оставшейся от матери - золотого кольца. В тот злополучный день он не заметил его потери, мучимый желанием избежать порки.

Он направился туда, сам не понимая, почему, тая крохотную надежду на чудо. Смрад и прохлада приняли его также и как и много лет назад с охотой втискивая запахи чужой жизни прямо в изящные ноздри, впрочем не имея возможности смутить человека выросшего на улице. Впереди копошились собаки, по-видимому перепрятывавшие кости из мясной лавки и Кай взял попавшийся ему увесистый камешек для безопасности. Как оказалось не зря, на только подошедшего человека псы стали рычать, однако брошенная каменюка рядом с одной из них, заставила свору, со скулежом, броситься наутек. Он подошел к стене о которую ударился головой. Теперь место удара было как раз на уровне глаз, он отчетливо помнил удар и его сокрушающую силу, и казался невероятным тот факт, что ни разу за все годы, не было и намека последствия.

Проследив глазами он, внезапно вспомнил во всех подробностях, тот день. Но было удивительно, что все вспоминалось, будто бы со стороны: вот он летит в стену и расслабившейся кучкой сползает по нему оставляя буроватый след от жесткого прикосновения собственного затылка, рука невольно потянулась его потрогать, вот кто-то сильный швыряет в невесть откуда взявшуюся тут яму совершенно голого мальчика, в котором он не без труда узнает самого себя, волосы слиплись в один ком, закрыв ему лицо. Каю удалось увидеть спадающее в могилу кольцо матери.

Когда Кай снова пришел в себя от воспоминаний, то понял, что лицо стянуто коркой высохших слез. Он подумал, что должно быть собственный мозг, в такой странной форме полусна показывает, где находится столь нужный предмет, особенно накануне свадьбы. Через пару минут, он уже бежал к крыльцу ближайшего дома, чтобы попросить лопату.

Копать пришлось долго, но как только Кай решил разочароваться в своей й затее, лопата уткнулась во что-то веретенообразное. Приложив усилие он вытянул длинную кость человеческой с остатками почти окаменевшей плоти, без особого удивления молодой человек обнаружил тут же и остальной "комплект". Решив, что ему случайно так повезло, в отрицательном смысле слова, он начал копать чуть левее. Сбросив негодную теперь сорочку, он без устали копал, пока не обнаружил второй скелет, а затем третий. Было похоже на тайную братскую могилу.

Кай начал копать в четвертый раз, начисто забыв, и о цели прихода сюда, пока наконец ему не удалось найти лежащий прямо под стеной маленький череп разбитый сильным ударом. Бросив лопату, он начал разгребать землю прямо руками, бережно выкладывая найденные кости маленького скелета. И когда наконец он увидел, блеск среди земли дышать было почти невозможно, от охватившего его возбуждения.

Бережно взяв маленькую вещь трясущимися руками, Кай начал тереть её от грязи уголком рубахи.

В тусклом свете луны, прозрачный камень кольца засиял как прежде, и стоящий с ним в руках человек наконец смог разглядеть невидимое для всех, своё лицо, непроницаемо-чёрной тени.